***

Только ярче кажется свечение.

15.04.2025

***

Только ярче кажется свечение.

15.04.2025

***

Я люблю тебя любить.

15.04.2025

***

Своею радостью унылую нейтральность новизны — бессмысленную без любви.

15.04.2025

***

В любовь.

15.04.2025

***

Ведь счастье — чудо, но не опалимо.

15.04.2025

***

Среди полыхающих как свечи кипарисов

Зеленым пламенем вонзавшихся во тьму

Как звезды расплескавшиеся млеком

По темно-синей скатерти небес

Твои улыбки, легкие ужимки,

Смешки, объятия, шутки, смех

Все это составляет мне блоагословение

Спустившееся откуда-то с небес

А может все и проще —

Просто встретились мы в школе

И за руку пошли гулять с тобой

С тех пор мне нравится всё это:

Солнце, море, поле

А кроме — не нужно, кажется, что ничего

Но это ложь

Мне нужно многое: мне нужно вдохновение,

Мне нужен воздух, радость, свет

Гуляющие песики: на привязи

И без ошейников, мне нужны бабочки, коты, друзья, любовь,

Добро и распускающиеся возгласы цветов

Так ярко украшающие полотно

Зеленым подмалевком подготовленное ко цветению

И к росту кипариса

Доставшего одно лишь веточкой — до облаков.

15.04.2025

***

Прощание не знает слова «после»

Не знает жизни после слов.

Лишь теплые объятия —

Последний миг перед концом,

Перед обрывом в жизни,

Пробелом, дыркой. Никуда

Не деться из неё, но верьте,

Есть в будущем звезда.

И свет её чрез всё прочертит

Свой путь до глаз твоих и до тебя,

Имеется ввиду до самого тебя,

То есть до души, а по-другому — сердца.

Заставит биться, словно «да»

Ответили, когда желаешь подтвержденья,

Сильнее, чем желаешь жить вообще

В пределах тела.

Сильнее, чем желаешь навсегда

Иметь обилье благ без меры.

Сильнее, чем желаешь ты конца

Всем человеческим мученьям

Ты жаждешь для себя — после разлуки возвращенья.

***

Я в тишине пространство наблюдаю,

Прочерченное меж ветвей,

Где, в перспективе удаляясь,

Теряются границы сил,

Предметы образующих спонтанно.

Рано... дождь как будто моросил,

А может — снег из раны,

На небе обозначенной лучом,

По ветке — черным.

Вороны, каркая, летят,

Дугой соединяя точки,

Пересекая линии над почвой:

Игра быть может есть такая...

Порхают крылья, прыгают венцы,

И хохолок дрожит, перегибаясь,

От ветра северного мир

Расстроенную лиру чуть напоминает.

Под плоскость серого лица

Забьются, пухом оскаляясь,

Птенцы: от новорожденного и до юнца,

Тепла, что будет, дожидаясь.

Когда-то — точно, ведь конца

По сути ничему и не бывает:

Закручены края, как у кольца,

У года, в этот раз уснувшего пораньше.

***

Говорить о предмете —

Значит его любить.

Так расскажи мне о том,

Как свет падал

Косым лучом

На отвесные стены,

Расскажи мне как снег, тая,

Распространял ароматы весны и чая,

Скреплённые сургучом,

Ибо то – есть письмо из рая,

Подписанное свечой сальной,

Похожей отчасти на лёд.

Расскажи мне о той печали,

Что сломила дубовый ствол,

Но раздавшийся громом запах, венчая

Его жизнь, рассыпался в сон.

Золотым покровом багряным

Тепло укрыл землю

Перед ночью пьяной,

Алмазом пронзающей тьму,

Рассыпанным пылью по краю,

Едва покоренному мглой,

Завывающей тихо от раны

Нанесенной ей серпом.

Расскажи мне о том саде,

Где яблоней тянутся ввысь

Пушистые кроны с красным

И желтым урожаем кругов.

Расскажи мне о самом главном —

О той жизни, что есть всё:

Что есть свет, и мир, и память.

Чтоб любить её всю.

***

И я сижу

Лишь время избавляет тишину от пустоты

Лишь сумрак, легкая граница темноты,

Пронизывает окна.

Я гляжу,

Как проплывают корабли авто

И уток. Со случайностью лото

Чуть высохнут, чуть мокнут.

Есть маятник,

Что забивает сваи, в пушинки мерзлоты.

Опоры щедрости и теплоты

Торчат забором.

Как в лесу

Иголки пихты на загривке волка,

Со звоном рои комаров и человек, хотя и с богом,

Без нити и тем более без рога.

Я сижу

Под стягом летописей. Сколько

Записано на круге хорд с изломом воли. Солью

Кончается земля.

Я представляю

Тяжесть легкости небытия в пределах

Беспредельных — удалений установленных значений

От самое себя.

***

Блаженство повисших над смертью,

Плывущих по облакам в ночи,

Лампочки говорят, что есть там

Они.

Мягкий свет в круге

Называют бортом, числом.

В бесшумном, но с качеством звуке —

Жизни остаток – сон.

Движение в наполовину черном

Медленно, в тысячу миль в час.

Есть время для остановки полной

У нас.

***

Муха, поле, тихий свет

И на окне два блика.

Есть паук, стекло, паркет.

Мир не слышу — тихо.

Ветра нет и нет бетона,

Крыша, глиняный атлант,

Сверху – голубое море,

Снизу – загустевший март.

Я здесь тоже где-то. Может.

Нужен миру? Нет.

Как все вокруг.

Тихо и я буду тихим тоже.

Наблюдатель мух.

***

Лишь раз прервется бытие.

И это будет осень.

Пора, когда в судьбе находишь дыры,

Трава растет в них в виде сосен:

На берегу, на острове моем.

Наносит буря сон.

Наносит бурю осень.

***

Ты ныряешь в язык,

А вынырнуть всё сложнее,

Каждый раз, возвращаясь,

Думаешь: «Ну всё.»

И снова растворяешься в нём,

Как сахар.

А мог бы стоять на ветру,

Как тростник,

И молчать, когда мимо проходит пахарь,

Может даже с вином,

То есть немножко качаясь,

Если ветер сильнее,

Чем птичий крик,

Перед Ним извиняясь,

Как перед больным – знахарь.

А время идёт к утру,

И солнцем с востока веет –

Всплывает, как на пленке кино,

А звёздное марево, растворяясь,

В себе на мгновение топит всё,

Оставляя тростник на виду, как память.

***

Стук пальцев по столу

Рассказывает звуком

Сладчайшую историю, прильнув

К нему я слушаю, как к уху

Подбирается миниатюрный лев

Он рядом тихо сел

И вслушивается сам, дыханьем коготки согрев,

Убрал и недвижим, его мех бел.

В снегу, наверное он спустился с гор,

Там эхом раздвигают ширму тишины,

Запятнанные светом конусы, их спор

Доносится до нас как ветер. Пелены

Легкое платье покрывает взор,

Но слух — остёр, как нос

У осетра, как башни замка, бор,

Точнее сосны в нём, погруженные в сон,

Который лёд принёс.

Стук пальцев по столу:

Второй удар из сотен

Легкомысленных движений, обманув

Пространство и раскрывших веер, хоть он

Был сомкнут плотно, лежа на полу.

***

Ухо может быть прекрасно, как собор,

А бабочки крыло, напоминая кость,

На фоне сером выделяясь, —

Птицу.

Точнее, её клюв, узорами расшитый дом,

Хранитель вечности, порхающий как осень,

Точнее, лист, изображает с ветки

Лица.

Их профиль, реже – фас, играет свет на уголках

Глаз, как половинка солнечного диска:

Их часть глядящая наружу –

В сад.

Бросает тени, красным покрывая ствол в местах,

Пространство, и тянутся, как обелиски,

Цветы, точнее кто-то просто так

Рад.

***

Давайте будет штиль и солнце,

И мы будем молчать,

Свет, растапливая лед оконца,

Остановится – и спать.

Давайте будет штиль и солнце

Мы будем растить цветы

И собирать жуков на донце

Стакана и считать часы

Пусть все стоит, как будто бы в коробке

И воздух пусть, рассеивая мир,

Задерживается у границы легких робко,

Так устанавливая мир.

***

Пустырь,

Серебряные тени,

Гроза на небе,

Будто не была.

Дорога,

Желтый свет растений

На площадь вывалил овал.

Три точки, мост,

Под ним стекло,

Небрежно облизанное чугуном,

Сорванным с перил.

Высотный кран

Вытягивает тучи

На высоту гигантов и их снов,

Закованных в обличье самолета.

***

Проснувшись в теплоте

На расстоянии мгновения от тела,

Открыв глаза себе, тебе,

Закутавшись сильнее в волоски на теле,

Испытываешь дрожь волны из солнца вышедшего света.

Черты звезды, присущие глазам,

Лицо – земля со свежести ростком,

Застывшим и трясущимся росой-алмазом,

С приблизившимся к лепестку песком,

И лепестком к песку, лежать, не двигая и не касаясь,

Оттягивая мимолетность окончания падения,

Течением секунды развлекаясь,

В надежде на тактичность изменения.

Проснувшись в теплоте,

Гулять по холоду Адамом,

Разглядывая дерево в себе,

Покрытое плодами, листьями и жаром,

Держа за руку чудо, позволившее видеть много в малом.

***

Послушай! Как кричит сова

И хлопает крылами

Как в стрекотне под вечера

Потоплены поля

Послушай! Как звенят колокола

Отчетливо прощаясь с старым,

Как выговаривают слова Впервые, утром самым.

А, разливаясь по лозам,

Как воздух по сосудам

Как громыхнет гроза

Полувесенним чудом,

Как, захлебнувшись, самовар

Проглотит медную обиду

И с присвистом шмыгнет слегца

Процеживая облаком отлитым

Через себя все звуки от гонца

Полученные как-то

Собравшего их у крыльца,

Что, безусловно, правда...

Послушай! Как бесшумно мягко

Ступает вечер по росе

Срывая незабудки, маки

Чернея в красноте,

И с ним с трещотками наперевес

Чеканят четко, робко

Уставясь взглядом под носок,

Прямые, стройные в коротком

В панамах, шортах и с трубой

Мальчишки сказочные с Вовкой

Галдящие наперебой:

Послушай! Как звучит жучиный

Шуршащий шорох в лопухах

Сочащийся как длинный-длинный

Чумазый, сонный первый страх

Вдруг появившийся отвсюду

Отрубленный от мира вдруг

Проникновенным неподвижным взором

Заковывающий вдох

Который звуком как коррида,

Когда быка вздымая пыль

Копыто вскользь залито

Покровом солнечной страны

Где скачущие кастаньеты

Под скрип гитарных голосов

Распевно говорящих об обиде

Несомой каждым из ослов

И потому те в серой шкурке

Таят для пастуха «И-а»

Как плач — начало — у ребенка,

Пронизывающее до греха

Послушай! Чем наполнен мир?

Цветами, линией и словом,

Но с звуком меряться — нет сил,

Сдаюсь ему под Босса-нову.

***

Есть в старых поговорках

Премудрости страна

Катается на горках

В деревне детвора

Коня закутаешь в попону

И вспомнишь пару слов

И тройку и Матрёну

И скромный старый дом

Закуришь — ипподромом

Взовьется дым клубком

Овалом и солома

Что тлеет вечерком

Вдруг вспыхнет алым пламем

Как ты себе вообразил

Несется паровоз клубами

Запудренный как в грим

Зигзагами под топот лошадиный

Курчавой гривой на глазах

Трепещет чешуей смолистой

Часов неведоемый прах

Срезая ветки Сиракузы

Укладывая клада кладь

Привязывая бечевой под гузком

И плюнув в грязь и всласть,

Взбираешься на круглую спиною

Покажущуюся горУ

Несущую то тихо то рысцою

В голубовато вечереющем снегу

Навстречу солнце с грозным ликом

Что шарит по кустам

По низкой поросли индиго

По бирюзовым косякам

Наличникам, поджарым

Молнией-лучом

Отливающим как будто бледным шаром

Раскрытым девичьим плечом

Последней жужелицы ртутной

Снижающейся к холодам

Совет негласный и беспутный

Остался башенкой, как храм.

***

Сонно упали

Перья и листья

В лес

С маленькой лесенки

Мальчик из золота

Весь

Смотрит, играется

Важно кивает,

Весть

Он расскажет

Только послушай,

Сесть:

«Видно отсюда мне

Что у горы есть

Лик

Много у моря их

Тоже скрывается

Прыг!

То была рыбка

Не обращай внимания

Впредь

Многое мог бы я

Рассказать тебе,

Друг,

Только зовут меня

Ветры играть

И поют,

Жажду во мне

Пробуждают к тому

Новое чтобы

Узнать и открыть

Ты подожди

Вскоре вернусь

Я

И все расскажу тебе,

Верь!»

Так он исчез,

А возвращаясь,

Всё повторял:

Как много мог бы

Он рассказать

Мне

Но уходил

Всё потому

Он

Что звало его

Что-то всегда

Вдаль.

***

The world is what I see

The world is what I hear

The world is what I touch

The world is what I smell and taste and nothing

More

But if I am the world

Then it is what I say and think and make

Up, what I draw,

And what I sing

And what I write and nothing

More.

But if you are the world

Then it is what I love,

Then it is what I see

When I’m not looking

Then it is what I listen,

It’s a song,

It is what I smell and touch and taste

And something more

And nothing more.

If everything is world

Then everything is peace

And everything is nothing more

Then simply what it is.